Иногда переживаем как внутреннее влечение, как духовную жажду. Это влечение духа требу от нас всегда одного и того

же: самого лучшего. И если бы мы предались ему всецело и окончательно, то вся наша жизнь сложилась бы из них дел

любви, мужественной верности, радостного исполнения долга…

Но в действительности жизнь идѐт иначе; мы слышим голос совести и не слушаемся его, а когда изредка слушаемся,

то внутренняя раздвоенность лишает нас цельности и не даѐт нам той великой радости, которую цельность души несѐт с

собою. Тогда мы испытываем наше «повиновение» совести как опасное жизненное «предприятие», как неблагоразумную

Мечтательную затею или как безрадостное исполнение долга и, следовательно, как тягостное бремя жизни...

Надо отложить всякое теоретическое умствование. Надо ждать некоего эмоционально-волевого подземного толчка.

Не Иногда переживаем как внутреннее влечение, как духовную жажду. Это влечение духа требу от нас всегда одного и того надо ничего выдумывать, не надо размышлять и изобретать, не надо ничего предвосхищать.

Не следует также спрашивать о том, что было бы «полезнее» всего или «целесообразнее» всего; эти вопросы

решаются житейским опытом, наблюдением и рассуждением. Тем более не следует задавать вопрос о «приятном»,

«удобном», «выгодном», «умном», так как всѐ это не имеет никакого отношения к совестному акту.

Этот вопрос следует ставить не теоретически, не с тем, чтобы узнать истину, сформулировать еѐ и доказать; это было


documentaalsnef.html
documentaalsuon.html
documentaaltbyv.html
documentaaltjjd.html
documentaaltqtl.html
Документ Иногда переживаем как внутреннее влечение, как духовную жажду. Это влечение духа требу от нас всегда одного и того